Демографический парадокс

Статья Петра Ильинского на www.globalrus.ru

Если бы «Дядя Ваня» появился бы на свет в наши дни, то доктор Астров обсуждал бы проблемы не экологические, а демографические. Да и другие, гораздо более инертные чеховские герои, любившие «пофилософствовать» после обеда, непременно приходят на ум, когда кто-нибудь, приватно ли, или публично, начинает обсуждать животрепещущую демографическую тему. Например, когда именно Европа станет мусульманской, Америка – черной, а Россия – полностью вымрет?
.......

Дело не в том, что данные вопросы бессмысленны и любое упоминание о них должно вызывать лишь ироничную улыбку в отношении озабоченных мировыми делами «пикейных жилетов». Напротив, в Европе существует серьезная проблема исламского меньшинства, очень громко о себе заявившего в последние годы, белая и черная Америки действительно живут почти в разных вселенных (см. недавние последствия новоорлеанского урагана), общаются между собой только в школе (и то не в каждой) и с экранов телевизора, а население России, безусловно, в 90-е гг. сокращалось с опасной скоростью, и процесс этот пока не преодолен. Все это заслуживает внимания, обсуждения и совершения каких-либо разумных действий. Но вот истерика, в которую часто впадают даже облеченные образованием прогнозисты-паникёры, выдает в них главным образом дурного толка материалистов, чтобы не сказать – марксистов. А ведь давно известно, что люди, забывающие о примате духа по отношению к материи, не способны ни решить сложную общественную проблему, ни даже её диагностировать.

Из всех аккуратных прогнозов (в т.ч. сделанного ООН) очевидно, что до 2050 ничего особенного с населением Земли не произойдет. Индийцев, впрочем, станет больше, чем китайцев, но стоит ли по этому поводу печалиться или, наоборот, огорчаться? Поэтому, если нашему поколению и предстоит увидеть конец света, то причины его будут вовсе не демографическими. А вот пораздумать над тем, что случится к 2020-2030 гг., можно. Особенно на частных примерах Европы, США и России – тех регионов планеты, в отношении которых имеется достоверная статистика. Обсуждать же при этом стоит проблемы не 2020-го года или, тем более, 2030-го, а нынешние – потому что, не решив их, ни о каком 2030-м годе распространяться не следует. Да и кто поверит человеку, предпочитающему решение умозрительных задач далекого будущего делам насущным?

Для начала разочаруем желающих увидеть какой-нибудь гигантский кризис в США, на худой конец, демографический. Вот его-то точно не будет, главным образом потому, что Америка по-прежнему является притягательным магнитом для миллионов землян, и они благополучно продолжают увеличивать число ее жителей (из шести наиболее населенных стран мира США являются единственной индустриально развитой, остальные члены этой группы: Китай, Индия, Индонезия, Бразилия и Пакистан). Кроме этого, даже самые настоящие (и белые!) американцы продолжают воспроизводить себе подобных, да такими темпами, что и без иммигрантов Америка могла бы обойтись.

Конечно, как все время указывают читающие, по-видимому, на ночь Гиббона и Моммзена высоколобые комментаторы, «никакая империя не может быть вечной». Америка поэтому, дескать, тоже не вечная. Это точно. Мало ли что может случиться и когда именно! Войну можно проиграть, в политическую систему веру утратить, экономику разрушить – но только не стоит ожидать, что Америку разорвёт демографический кризис или что неимоверно выросшие числом черные и испаноязычные американцы вдруг возьмут вилы и пойдут на белых войной.

Гораздо большая опасность (на самом деле – не опасность, а новое направление развития) для общества, которое называют американским, состоит в том, что оно перестанет давать шанс людям, не рожденным внутри установившейся системы (социальной, расовой, национальной), и станет более стратифицированным, в классическом смысле европейским. Тогда и сами «новые американцы» начнут искать применения своим способностям и идеям на стороне – например, в Азии или Латинской Америке. В каком-то смысле это будет напоминать сегодняшнюю ситуацию, когда талантливые европейцы (в том числе и из самых зажиточных стран: Англии, Франции, Германии) продолают перемещаться в США, поскольку европейское общество по-прежнему ригиднее американского и не всегда дает талантливому выскочке возможность проявить себя по полной.

Поэтому-то у Западной Европы заметно поболее проблем демографических и расовых. Оттого она и начинает менять свое отношение к иммигрантам, оттого берет понемногу в свой состав бедные страны Европы восточной – именно оттуда, из Польши, Чехии и Прибалтики едет на Запад рабочая сила, в какой-то мере аналогичная потоку латиноамериканцев, стремящихся на север своего континента. По понятным причинам славяне и балтийцы гораздо предпочтительней для Европы, нежели мусульмане африканского или азиатского происхождения.

Можно ли сказать, что последние, как кое-кто считает, уже «захватили Европу» в ходе идущего вовсю «тихого джихада»? По рукам ходит нарисованная очередным пикейным остроумцем карта Европы, на которой вместо Франции находится «Новый Алжир», Испании – «Новые Эмираты», а Германии – «Новая Турция» (вместо России, если кому интересно – «Великая Чечня», что само по себе свидетельствует об интеллектуальном уровне наших картографов). Такие мысли мало согласуются с фактами. Доводилось, конечно, слышать, что первой исламской страной в Европе станет Бельгия, а за ней падут остальные – вот бы удивились, услышав это, сами бельгийцы. Опять же, смешно отрицать существование в ряде европейских стран проблемы ассимиляции мусульманских этнических групп. Очевидно и то, что наиболее вопиющие случаи, свидетельствующие о появлении в Европе людей, далеких от ее духа и системы ценностей, получают широкое освещение, после чего журналисты обязательно подсчитывают, сколько во Франции мусульман и когда их станет в два раза больше.

Никто почему-то не сообщает, что эмигрировать во Францию в последние десятилетия стало очень сложно (уровень иммиграции сейчас 0,66 мигранта на 1 тыс. населения в год), что французы, в отличие от остальной Европы, могут сами поддерживать естественный прирост населения, что влияние смешанных браков на ассимиляцию новых этнических групп еще рано оценивать и обсуждать, потому что прошло слишком мало времени (это американцы могут делать ретроспективные сравнения и какие-то прогнозы – у них на этот счет есть почти полуторасотлетняя статистика ассимиляции). Да, конечно, если французы сделают вид, что недавние бунты в пригородах – случайность, что делать с этим ничего не надо (может быть, только увеличить социальное пособие по безработице), то тогда прекрасную Францию ждут большие потрясения, такие, что нынешний бунт ленивой молодёжи покажется пионерской зорькой, но назвать их причины демографическими сможет только очень уж зашоренный специалист. То же относится и к остальным европейским странам – сходные проблемы возникли на всей ее территории – от Швеции до Испании, только не стоит недооценивать как способность западноевропейской цивилизации решать поставленные исторические задачи, так и уровень работы европейских органов образования и правопорядка.

Демократия, конечно, система не идеальная, но вряд ли случайно, что в европейских странах недавно выросла популярность политиков «жесткого направления». При этом обсуждается вовсе не только ограничение миграции, а ее строгое регулирование и гораздо больший уклон, чем ранее, на интеграцию иммигрантов. Опять же, в отличие от США, этот аспект был в Западной Европе либо пущен на самотек, либо игнорировался. Например, Германия только недавно отменила закон о гражданстве, принятый до Первой Мировой войны, согласно которому немецкого паспорта с гораздо большей легкостью мог добиться человек с немецкой фамилией, чьи предки утратили связь с Германией несколько поколений назад (не говоря уж о утрате языка), нежели внук турецкого мигранта, приехавшего в Германию лет 50 назад – немецкоязычный сын немецкоязычных родителей. Все эти меры – регулировка миграции, новые законы о гражданстве, необходимость сдавать экзамен по языку и основам национальной культуры появляются в Европе отнюдь не просто так. Проблема есть, но ее не игнорируют и не пытаются решить на уровне подсознательно-запретительном, т.е. заведомо малопродуктивном.

Здесь стоит перенести взгляд на нашу родину. Как почти всегда в своей истории, Россия находится не в особенно выгодном положении по отношению к евроатлантической цивилизации. Демографические проблемы, замешанные, в свою очередь, на коктейле расовых, национальных и миграционных вопросов, возникли внезапно, и ни общество, ни государство не готовы еще в полной мере их обсуждать и предлагать разумные способы их решения. Хотя и ресурсы, и способы снятия демографического напряжения у России есть. При этом на опыт европейцев и американцев стоит обязательно посмотреть и взять оттуда все необходимое, только, конечно же, не копировать его вслепую.

Во-первых, бессмысленно бросать колоссальные государственные ресурсы на то, чтобы поднимать рождаемость – лучше поднимать экономику, как делали американцы после Второй Мировой войны, а рождаемость придет, особенно с учетом того, что в России, как и в Америке, «традиционные семейные ценности» еще долго будут котироваться очень высоко. Во-вторых, Россия имеет все возможности для того, чтобы обеспечить постоянную иммиграцию квалифицированных работников, занятых в самых разных сферах экономики. При этом большая часть этих людей будет близка российской традиции как культурно, так и социально. С учетом неизбежных смешанных браков, 99-процентного распространения русского языка и прочих факторов, успешная ассимиляция этих людей представляется весьма вероятной.

Однако здесь нужна продуманная государственная политика. В США иммигранту сразу говорят: «Ты – наш, американец, у тебя есть все права, все возможности. Попробуй теперь ими воспользоваться. Ну и кроме того, гордись – наша-то страна самая лучшая. У нее и Конституция есть, и самолеты, и Голливуд. И кстати – не забывай, откуда ты приехал – обогащай, пожалуйста, американскую культуру своим национальным наследием». Называется это ассимиляция через диверсификацию. Французы (как и большинство европейцев – за исключением англичан) пользуются другой формулой. «Мы все, говорят они, единая нация: произошли от галлов, говорим по-французски, культура наша – от Декарта до Сартра – равных не имеет, и ничего, кроме французского языка да этой культуры, вам понадобиться не может. Учите язык, пейте вино, слушайте шансон – и все у вас будет хорошо». Это есть ассимиляция через унификацию.

Состояние же прав и возможностей законопослушного иммигранта или иностранного рабочего в России оставляет желать много лучшего. Не стоит делать вид, что страна от такого положения вещей не страдает, а мучаются одни лишь заезжие таджики и белорусы. Наоборот, удельный вес связанного с этим комплекса российских проблем – тех же расовых и национальных – гораздо выше, чем в Европе или США. И пока вместо решительных шагов на пути их решения мы видим совершенно страусиную политику. И не надо все сваливать на власть, она хотя бы пытается что-то сделать.

Только-только (и отнюдь не под давлением общества) поправили удручающий закон о гражданстве, который наконец-то дает возможность облегченного въезда в страну бывшим гражданам СССР. Нечего и говорить, что культурной ассимиляцией иммигрантов занимается не школа, не департамент по делам миграции (да и существует ли он в природе?), а местная милиция, первым делом уравнивающая потенциальных жителей России в одном из неотъемлемых прав коренного россиянина – права на выплату взятки представителям власти. И о каком культурном богатстве России может подумать недавний иммигрант, глядя на экраны российского телевизора? Что может привести его к мысли о том, что он должен гордиться новой родиной, славу которой, в том числе, составляют множество лиц с нерусскими фамилиями – от полководцев до поэтов?

Сколько копий ломается в последнее время о преподавании в школе основ истории религии – а ведь в первую очередь нужно подумать об обязательном преподавании истории российской культуры, предмете, объединяющем всех россиян. Кстати, плохи бы были наши дела, если б не уроки литературы – одни они и держат пока Россию на плаву в культурно-социальном смысле слова! Ну и со взяточничеством тоже надо бороться – для этого легче всего сделать логичным и разумным механизмы получения иммигрантами права на работу в России, вида на жительство и последующего гражданства.

Но ведь ни одна из этих проблем – опять-таки не демографическая. Культурная – да, политическая – тоже верно. Решить их, поэтому, не может ни бог, ни царь и ни герой. Это время кончилось – Россия перешла в тот исторический этап, когда общество должно брать свое развитие в свои же руки, а не отстраняться и жаловаться. Безусловно, сказать это много легче, чем сделать. Однако опыт показывает, что за последние 15 лет многие россияне успешно навели порядок (пока – лишь экономический) в своих собственных семьях: изменилось и их заработки, и отношение к работе. Сложностей по-прежнему немало, но ведь и знаменитая цифра в 13 лет, обозначающая невероятную разницу в средней продолжительности жизни мужского и женского населения России (59 и 72 года соответственно), является ни чем иным, как отражением общеизвестного факта: сегодня россияне пьют и отлеживают бока в гораздо большей мере, чем россиянки. Поэтому сложно горевать при виде того, как в Россию стремятся малопьющие и трудоголически настроенные граждане иных стран. Главное, чтобы они захотели стать и остаться русскими – тогда остальные проблемы будут очень даже решаемы.

Конечно, тут самое время пафосно воскликнуть: да разве при нынешней власти можно что-нибудь такое поднять?! Верно, сейчас все двигается очень медленно, но следующей стадией истории России неминуемо станет выход на политическую арену экономически самостоятельных представителей среднего класса, людей, рожденных в 70-е гг. Именно они заставят власть работать не на себя, а на жителей страны – принимать разумные законы, заниматься решением насущных проблем. Но ждать этого момента не нужно – лучше его приближать. Жаловаться, что в России мало демократии, может только человек, не живший при советской власти. Но что интересно – как раз они все время и ноют. В этом-то повод для оптимизма: возможно, «пикейный жилет» – образ чисто советский, новое поколение предпочитает не заседать, а работать. Поэтому «время жить в России» может прийти довольно скоро. Тогда и демография выправится – заодно с культурой и экономикой. Иначе ведь быть и не может.

05.04.2006
Петр Ильинский

Прямая ссылка

Доступ ограничен

Нет комментариев