"...Наступает время, когда каждый убивающий вас будет думать, что он служит Богу", Евангелие от Иоанна, XVI, 2.
Несколько веков ушло у создателей церкви на то, чтобы выстрадать в мучительном внутреннем поиске и в борьбе со всем старым языческим обществом новую теорию мироздания. Она обоснована в тысячах томов интеллектуальных экспериментов богословов, закреплена навечно в церковных уложениях и предоставлена проверке временем в течение двух тысяч лет. Заглянем ненадолго в церковную историю, чтобы оценить эволюционную новизну и ценность учения, ради успеха которого растерзали Ипатию. Воспользуемся историческим исследованием Генри Чарльза Ли, трехтомным собранием фактов из жизни церкви под названием "История инквизиции". Как пишут издатели, "Непревзойденная до сих пор по богатству источников "История инквизиции в средние века" признается даже некоторыми рьяными защитниками святого трибунала как самая широкая, самая глубокая и самая скрупулезная история инквизиции из всех, написанных на эту тему". Особенно высоко этот труд оценен католической критикой за его беспристрастность. Из трех увесистых томов, напечатанных мелким шрифтом и превосходящих по объему "Толковую Библию", из общей картины, которую складывают собой факты, собранные историком, мы возьмем только несколько штрихов. И пару его сдержанных научных выводов. Беспристрастных выводов.
Генри Чарльз Ли, "История инквизиции":
"Торжество нетерпимости стало неизбежным с того дня, когда христианство сделалось государственной религией; ... Как только догматы православия были утверждены на Никейском соборе, [император] Константин сейчас же пустил в ход авторитет государства, чтобы установить единство учения. Все священники еретиков ... были лишены ... неприкосновенности... места их собрания были отобраны в пользу Церкви и им были запрещены как публичные, так и частные собрания". Когда правителем Римской империи стал Юлиан (331-363 гг.), то он приобрел прозвище Отступник, Апостат за то, что был приверженцем "языческого" неоплатонизма и решил ограничить власть церкви. Он говорил, что никогда не видел диких зверей, которые были бы столь кровожадны, как большинство христиан в отношении своих единоверцев. Это был еще только четвертый век "новой" эры, но Юлиан был уже исключением в новой традиции государственности и религии. Первая казнь за ересь произошла в 385 году. Церковь начинает компенсировать те жертвы, которые понесла в годы правления Нерона и Диоклетиана, преследовавших подряд всех, кто отвлекал народ от гладиаторских боев - и "языческих" философов, и христианских подвижников. В начале V века святой отец церкви богослов Иоанн Златоуст обосновывает в своих трудах, что ересь обязательно должна быть подавляема, что не должны быть допускаемы тайные сборища еретиков. В 680 году впервые церковь заявляет о своей власти над миром мертвых. На вселенском соборе в Константинополе епископы после того, как предали проклятию (анафеме) всех живых еретиков, прокляли вместе с ними и всех мертвых. С этого момента история церкви - это история непрерывных проклятий, призываемых на головы ее врагов. В 897 году папа Стефан VII открыл, что его предшественник, умерший семь месяцев назад папа Формоза, имел еретические взгляды на мир. Стефан приказывает вырыть его тело для суда над ним. Тело притащили за ноги и посадили перед собранием святой римской иерархии. Судили, приговорили. "У трупа отрезали два пальца правой руки и бросили его в Тибр, откуда он был случайно выловлен и снова погребен". В 905 году тело Формозы снова было востребовано для суда. Папа Сергий III решил продолжить процесс. Труп вырыли, облекли в папские одежды и посадили на трон. "После нового и торжественного обвинения труп был обезглавлен, у него были отрублены три остальные пальца правой руки, и он был брошен в Тибр". Так началась практика наказания мертвых преступников и еретиков, которые теперь не могли укрыться от церковного правосудия даже в могиле. Если грешник заслуживал тюрьмы и легкого наказания, его кости вырывали и бросали на ветер. Если вину его могло искупить только очищающее пламя костра, то его останки торжественно сжигались. У его потомков и наследников конфисковывали все имущество и налагали на них ограничение личных прав. Страх перед наказанием в аду и церковные проклятия держали в ужасе мир земной и загробный. Уже в 811 году значительная часть церковного богатства состояла из наследств умиравших верующих, запуганных вечным огнем ада и завещавших церкви свое имущество. В 1170 году был введен запрет составлять завещание без священника, чтобы церковь всегда была осведомлена о факте наследования. Было объявлено, что тела прихожан - собственность церквей, и никто не имеет права сам себе выбирать место погребения, за выделение которого тоже брался церковный налог. С 1240 года по новому закону, упрощавшему старую схему налогообложения, одна треть имущества умиравшего стала отходить церкви автоматически. На священников была возложена обязанность разбирать судебные тяжбы. С каждой тяжбы, когда одна сторона в споре должна была выплачивать другой денежную компенсацию, взимался налог в пользу церкви. Со священников брали клятву, что они не допустят мирного исхода ни одной тяжбы. Таким образом, все земли, входившие под духовную опеку Ватикана, облагались налогами разных видов. Церкви собирали налоги с прихожан, папы собирали подати с прихожан и с церквей. Рассказывается, как папа Климент V по пути из Лиона в Рим собирал подати с церквей. Настоятелю одной из них, архиепископу Буржа после этого пришлось ежедневно побираться по домам своей паствы. С 1160 по 1183 годы трирский архиепископ Арнольд приобрел в народе героическую известность тем, что защищал от поборов папы своих подопечных. Каждый раз, когда папские посланники приближались, он выезжал им навстречу и, щедро одаривая, добивался, чтобы они проезжали мимо в соседнюю епархию. Десятина, главный церковный налог, был причиной постоянных мятежей и восстаний. Ко времени одного из таких мятежей - Великой французской революции - в судах лежало 60000 дел по десятине. За каждым таким делом стояла трагедия беспросветной нужды чьей-то семьи. В подчиненной духовной власти Ватикана Англии поборы папы с населения в 3 раза превышали доходы короля. За любое неподчинение церковной власти следовало отлучение от церкви, превращение в изгоя общества. За снятие отлучения нужно было тоже заплатить налог. Крестьянин нарушил пост, с него за это берется штраф в 18 денье, другой крестьянин во время этого же поста не прикоснулся к жене и тоже был обязан заплатить 18 денье. Потому что "упустил случай зародить ребенка". Все эти подробности личной жизни выясняются на исповеди, которая обязательна для всех. "Лишенный семейной обстановки ... священник ... заводил себе наложницу или сразу несколько любовниц. Обязанности священника и исповедника предоставляли ему в этом отношении особые преимущества. Это было настолько общеизвестно, что ни один человек, каясь на исповеди в незаконной связи, не решался назвать имени своей возлюбленной, боясь, чтобы священник не отбил ее у него". В 1198 году Жерар де Ружмон, архиепископ безансонский, был обвинен в числе прочего в кровосмешении. Суд дал ему совет больше не грешить, но он продолжал жить со своей родственницей ремиренской аббатисой и с другими наложницами, одна из которых была монахиней, другая - дочерью священника. Горожане сами прогнали архиепископа, доведенные до отчаяния его грабежом и решив не дожидаться следующего суда над ним. Любимой наложницей Маге Лотарингского, епископа Туля, посвященного в сан в 1200 году, была родная дочь от одной из монахинь. За разрешение жить с наложницами Ватиканом со священников взимался особый налог. Удовольствия епископов, таким образом, служили общей пользе церкви. В 1200 году разразился скандал в Парижском университете. Выяснилось, что многие профессора богословия предавались друг с другом содомскому греху. Содомский грех "был очень распространен в средние века, и особенно предавались ему в монастырях". "В огромном большинстве случаев монастыри сделались очагами разврата и мятежей; женские монастыри походили на публичные дома, а мужские монастыри обратились в феодальные замки, и монахи воевали против своих соседей не менее свирепо, чем самые буйные бароны". После смерти настоятелей монастырей за власть над ними происходили целые войны между епископами. В 1182 году "С.-Тронское аббатство было осаждено мецским и льежским епископами; город и монастыри сожжены, а жители все перебиты". Для реализации на местах судебной власти самого папы часть ее передавалась специальными грамотами. Тот, кто купил такую грамоту в папской канцелярии, мог от имени папы взимать любые деньги и творить любой суд где угодно и когда угодно. В то же время духовенство было неподвластно светскому суду. Из-за этого преступники, изобличенные в преступлении, торопились объявить себя духовными лицами, за деньги переходили под покровительство церкви и тем самым избегали наказания. Так монастыри становились прибежищем воров, грабителей и убийц. У монахов под кроватями стояли сундуки, куда им приходилось прятать друг от друга постельное белье. Везде были открыты филиалы по продаже индульгенций - специальных грамот, которые тем, кто их покупал, давали от имени папы прощение грехов и преступлений. Продавцы индульгенций ходили по городам и селам, нося с собой взятые напрокат в какой-нибудь церкви мощи святых. За пятнадцать веков такого христианства поднимались многочисленные протесты против церковного извращения религии. Протестовали поодиночке, семьями, сообществами единомышленников. Иногда доходило до настоящих войн, когда под знамена борьбы с христианством лжи и продажности вставали целые города. Но земная власть Ватикана была слишком мощной. Любые попытки несогласия и сопротивления беспощадно подавлялись, для чего был создан специальный священный трибунал - суд Инквизиции. Из ее камер пыток на костер восходили сотни и тысячи "еретиков". "В истории человечества мало более трогательных страниц, мало более чудных примеров, мало более назидательных доказательств той высоты, до которой может подняться душа над слабостью плоти, чем отрывочные рассказы, которые находит историк в архивах Инквизиции ... об этих ненавидимых еретиках, которых так упорно гнали и так безжалостно уничтожали. ... Все эти забытые мученики, заплатившие собственной жизнью за свою жажду истины, черпали в самих себе силу, которая позволяла им спокойно идти навстречу мученической смерти и твердо переносить ее. ... В их ужасном испытании на костре их не окружала сочувствующая им толпа; ... наоборот, до самой последней минуты их уделом были презрение, ненависть и всеобщее отвращение. ... Непоколебимая решимость, в которой католики видели сатанинское ожесточение души, была настолько обычна среди них, что не вызывала удивления. Эти драгоценные элементы, которые могли бы возвеличить человечество, были вырваны, как вредные кусты терновника, и брошены в пылающую печь. Обществу было позволено, лишь бы оно оставалось католическим и послушным, предаваться всем преступлениям..."
(продолжение следует)